Если нужно решить, что в школе можно делать с ИИ, и оформить решение приказом: сначала пять казахстанских документов.
13 источников · обзор целиком около 19 мин · обновлено 27 сентября 2026
Подборка для директора, которому нужно решить, что в его школе можно делать с ИИ, и оформить решение приказом. Первые пять источников - казахстанские документы: указ со сроками, акты о Годе цифровизации и ИИ, которые задают рамку, готовые правила Академии Алтынсарина и два закона, на которых держится вопрос о персональных данных. Их стоит читать по порядку и раньше всего остального. Дальше открытые образцы и государственные подходы других стран: американский набор TeachAI, материал поставщика Google, английские правила Департамента образования и австралийская рамка из шести принципов, - и три международные исследовательские работы: руководство ЮНЕСКО о возрастных ограничениях и защите данных, национальный опрос RAND о том, помогают ли школьные политики без обучения, и исследование о том, почему на детекторы ИИ-текста нельзя опираться в спорах о списывании. Последней идет методика Академии по проверке ИИ-контента.
Государство объявило 2026 год Годом цифровизации и искусственного интеллекта (Президент Республики Казахстан, 2026), поэтому вопросы о правилах по ИИ директор слышит все чаще. Ни один из актов, которые задают эту рамку, не создает для школы прямых обязанностей. Указ от 12 мая 2026 года (Указ № 1274, 2026) поручил Правительству утвердить стандарты применения ИИ в среднем образовании до 1 сентября 2026 года. Директору эти стандарты пока могут быть попросту не видны: по открытым источникам, доступным автору на 27 сентября 2026 года, отдельный опубликованный акт с ними не нашелся, а значит, ссылаться на него преждевременно в любом случае. Готовый текст, на который можно опереться уже сейчас, - методическое пособие Национальной академии образования им. И. Алтынсарина (Национальная академия образования им. И. Алтынсарина, 2026); оно вступает в силу в конкретной школе только после утверждения приказом ее руководителя, а до приказа ни разрешений, ни запретов из этого документа в школе юридически нет.
Второй слой - персональные данные. Закон об искусственном интеллекте (Закон № 230-VIII, 2025) требует эксплуатировать такие системы без неправомерного сбора, хранения и распространения персональных данных. Закон о персональных данных (Закон № 94-V, 2013) требует согласия субъекта или его законного представителя на передачу данных третьим лицам и на трансграничную передачу. Мой вывод из этих норм: если учитель загружает работы учеников с фамилиями в публичный чат-бот, школа передает персональные данные третьему лицу, и без оформленного согласия родителей это риск для школы. Правила Академии запрещают такую загрузку прямо. Это моя интерпретация; юридическим заключением она не является, и перед применением в вашей школе ее должен проверить юрист.
Отсюда порядок работы директора. Приказ об утверждении правил нужен, но одного приказа мало: правила Академии разрешают ИИ только из белого списка сервисов, и пока список не составлен, приказ формально запрещает любое применение ИИ. Запрет уводит ИИ из поля зрения школы, а решения о данных детей продолжают принимать учителя поодиночке. Открытый образец TeachAI (2025) формулирует запрет точнее: под запретом ввод персональных данных в сервисы без утвержденного договора о защите данных, остальное применение ИИ разрешено с оговорками. Такую формулировку стоит рассмотреть для приказа вместо запрета всех сервисов вне белого списка. Поэтому вместе с приказом нужны назначенный ответственный, срок на составление белого списка и ознакомление всех сотрудников и обучающихся. Наказание за списывание с ИИ тоже стоит строить без опоры на детекторы: исследования показывают, что они ошибаются, а правила Академии прямо запрещают считать их единственным доказательством.
Международная практика управления рисками в школах советует не начинать с запрета. Запрет по умолчанию загоняет использование ИИ в тень: сервисами продолжают пользоваться, просто перестают об этом сообщать, и школа теряет именно ту видимость, ради которой писала правило. Вместо одного ответственного за все риски ИИ практичнее развести роли по типу решения - кто отвечает за защиту данных, кто за педагогическую сторону, кто за техническую инфраструктуру, - и явно закрепить это распределение, а не оставлять его подразумеваемым. И вместо того чтобы сразу писать исчерпывающую политику, полезнее для начала закрепить минимальный набор: список одобренных сервисов с понятной процедурой добавления новых, короткое правило о том, какие данные никогда не вводятся в публичный ИИ, и вопросы, которые школа задает поставщику своей учебной платформы о его собственных ИИ-функциях. Такой минимум работает при любой нагрузке на администрацию и его проще довести до каждого учителя, чем полный документ.
Подборка не является юридической консультацией. Нормативные акты приведены в редакции на сентябрь 2026 года; действующую редакцию проверяйте на adilet.zan.kz.
Указ со сроками, акты о Годе цифровизации и ИИ, правила Академии Алтынсарина и два закона. Читать по порядку и раньше всего остального.
Полезно директору, которого учителя или родители спрашивают, что требует государство. Указ адресован Правительству и акиматам и прямых обязанностей директору не создает, но называет три темы, по которым школа будет проверяться: правила применения ИИ, академическая честность и защита персональных данных. Сроки, названные в указе, уже прошли, а стандарты, судя по открытым источникам, еще не опубликованы. Ждать их необязательно: у директора есть собственный инструмент, локальный приказ, и на нем стоит собрать правила уже сейчас.
Указ короткий: шесть поручений Правительству и два акиматам. Правительству поручено до 1 июля 2026 года утвердить Комплексный план широкого внедрения ИИ в среднее образование на 2026-2029 годы с механизмом защиты персональных данных учащихся и подготовкой педагогов, до 1 августа обеспечить техническое оснащение школ пилотного проекта. Акиматам поручено до 1 августа утвердить региональные планы.
Для директора важны три поручения. До 1 сентября 2026 года утвердить стандарты применения ИИ в среднем образовании, включая генерацию образовательного контента, оценку результатов обучения и гарантии академической честности. К той же дате утвердить план непрерывного профессионального развития педагогов, где ИИ остается дополнительным инструментом и не подменяет труд учителя. И принять меры по усилению защиты персональных данных в организациях среднего образования.
На момент подготовки подборки автор не нашел опубликованного акта со стандартами применения ИИ. По сообщению информационного портала zakon.kz, Комплексный план утвержден постановлением Правительства от 18 августа 2026 года; номер постановления автор не установил.
Полезно директору, которому в переписке или на совещании говорят «в рамках Года ИИ вы должны». Все три акта учреждают органы и объявляют год, обязанностей школе они не создают, а решения Совета рекомендательны. Обязанности директора возникают из закона и из его собственного приказа. Практический шаг: когда вас просят соответствовать политике по ИИ, спросите, какой именно акт создает конкретную обязанность и с какой даты.
Указ № 1151 объявляет 2026 год Годом цифровизации и искусственного интеллекта и поручает Правительству принять необходимые меры по его проведению; конкретных поручений школам в нем нет. Распоряжение № 26-р создает Комиссию по проведению Года и утверждает ее положение: комиссия координирует государственные органы и акиматы и вырабатывает рекомендации. В ее составе есть вице-министр просвещения.
Указ № 881 образует Совет по развитию искусственного интеллекта при Президенте как консультативно-совещательный орган: его решения носят рекомендательный характер, рабочим органом выступает министерство искусственного интеллекта и цифрового развития. Указ № 1274 из этой подборки ссылается на рекомендации члена именно этого Совета.
Полезно директору, которому нужен готовый каркас приказа. Документ можно взять за основу, но в нем есть ловушка: п. 3.3 разрешает ИИ только из белого списка, а списка в школе нет, пока его никто не составил. Приказ «принять правила» без списка запрещает любое применение ИИ, и учителя продолжат пользоваться сервисами, не сообщая об этом. Поэтому приказ имеет смысл готовить пакетом: утверждение правил, назначение ответственного (п. 7.4), срок на составление белого списка и порядок ознакомления сотрудников и обучающихся.
Документ состоит из семи разделов и написан как готовый локальный акт: его можно утвердить приказом директора. Принципы такие: ИИ помогает педагогу и не заменяет его, решения, влияющие на права обучающихся, принимает человек, использование ИИ в работах декларируется, организация регулярно оценивает безопасность применяемых инструментов.
Допустимо: идеи и планы при подготовке к занятиям, адаптация материалов для детей с особыми потребностями, тренажеры, поиск первоисточников, перевод и проверка орфографии. Запрещено: проходить тесты и экзамены с помощью ИИ без разрешения, генерировать ответы на очных оценочных мероприятиях, загружать в публичные ИИ-сервисы персональные данные участников образовательного процесса или конфиденциальную информацию организации. Дети младше 13 лет работают с ИИ только демонстрационно и под контролем педагога. Любое применение ИИ в образовательной программе допускается только через белый список сервисов, который составляет и не реже раза в полугодие пересматривает администрация.
Работа со сгенерированным материалом маркируется: название модели, точный текст запроса и дата; отсутствие маркировки считается нарушением академической честности. Показатели детекторов ИИ-текста носят рекомендательный характер и не могут быть единственным доказательством вины, ученик вправе на очное собеседование или защиту работы. Правила вступают в силу с момента утверждения руководителем организации, за актуализацию белого списка отвечает лицо, назначенное приказом. Администрация обязана организовывать для сотрудников курсы по работе с нейросетями.
Полезно директору, который считает, что раз закон об ИИ школы не упоминает, то школе с ним нечего делать. Для закона школа является пользователем, а пользователь обязан соблюдать установленные правила: значит, правила в школе должны быть установлены, и локальный приказ директора как раз такое правило. По моему прочтению, обязанности владельцев систем не снимают со школы ответственность за то, какие данные она сама передает в сервис: эта часть регулируется законом о персональных данных, он идет следующим в подборке.
Закон устанавливает принципы регулирования (законность, справедливость, прозрачность, ответственность, приоритет благополучия человека, защита данных, безопасность), делит системы ИИ по степени риска и распределяет обязанности между собственниками и владельцами систем и их пользователями. Слово «образование» в тексте закона не встречается.
Для школы важны две статьи. Статья 10: эксплуатация систем ИИ допускается при соблюдении требований защиты данных и конфиденциальности, исключая неправомерный сбор, хранение и распространение персональных данных, и должны приниматься меры против несанкционированного доступа третьих лиц. Статья 16: пользователь вправе на защиту своих персональных данных и вправе отказаться от взаимодействия с системой ИИ там, где оно не обязательно по закону; пользователь обязан применять систему в рамках предоставленных прав доступа и соблюдать установленные правила и меры безопасности.
Информирование пользователей о синтетических результатах и соответствие результатов работы системы закону закон возлагает на собственников и владельцев систем. Требования к решениям на основе исключительно автоматизированной обработки персональных данных он отсылает к законодательству о персональных данных.
Полезно директору, который хочет знать, что именно нарушает учитель, загружая работы учеников с фамилиями в публичный чат-бот. По моему прочтению, это передача данных третьему лицу и, вероятно, трансграничная: значит, нужно согласие родителей, в котором такая возможность указана. Проверка занимает десять минут: откройте типовое согласие на обработку персональных данных, которое родители подписывают при приеме, и найдите в нем слова о передаче третьим лицам и о трансграничной передаче. Если их нет, до утверждения правил по ИИ стоит обратиться к юристу школы. Оговорка: если из работы убраны фамилия и другие идентификаторы, вопрос смещается к тому, что считать обезличиванием, и это тоже вопрос к юристу.
Закон определяет условия сбора, обработки и защиты сведений о человеке, дополненных идентификаторами. Школа, которая собирает и хранит данные учеников, выступает оператором; лицо, получающее данные от школы, в том числе сервис ИИ, подходит под определение третьего лица (ст. 1).
Сбор и обработка идут с согласия субъекта или его законного представителя, то есть для ребенка с согласия родителя (ст. 7 п. 1). Передача данных третьим лицам и трансграничная передача допускаются при условии согласия субъекта, кроме случаев, указанных в статье 16 (ст. 7 п. 6). В самом согласии должны быть указаны возможность или отсутствие передачи третьим лицам и наличие либо отсутствие трансграничной передачи (ст. 8 п. 4). Данные используются только для целей, заявленных при их сборе (ст. 14).
Трансграничная передача допускается в государства, обеспечивающие защиту персональных данных; в остальные при наличии согласия и в иных перечисленных случаях. Перечень государств в тексте закона не приводится (ст. 16). Обязанность защищать данные лежит на собственнике, операторе и третьем лице с момента сбора до уничтожения или обезличивания (ст. 22).
Открытые руководства: американский TeachAI, материал Google, правила Департамента образования Англии, австралийская рамка из шести принципов.
Полезно директору, который составляет текст приказа и хочет посмотреть, как это выглядит целиком. Образец полезен формулировкой запрета: под запретом ввод персональных данных в сервисы без утвержденного договора, а не любое использование ИИ. По моему прочтению, такая конструкция обходит ловушку правил Академии, где п. 3.3 разрешает ИИ только из белого списка. Обязательно проверить два места. Американские ссылки на законы нужно заменить казахстанскими (закон о персональных данных, закон об ИИ), а понятие «договор о защите данных» перевести в казахстанскую практику: согласие родителей и условия передачи данных сервису. Еще одно отличие: образец полностью отказывается от детекторов, правила Академии допускают их как рекомендательный инструмент. Какое из двух решений принять, зависит от школы.
Образец устроен как готовый документ школьной системы из восьми частей: цель, сфера действия, руководящие принципы, допустимое использование, запрещенное использование, особое внимание к академической честности, особое внимание к безопасности и приватности, порядок пересмотра. Для каждого пункта дан текст, который можно править под школу, и пометки, где школе стоит вставить ссылки на свои действующие политики.
Что в нем сказано о теме нашей подборки. Школа не передает персональные данные в потребительские ИИ-системы; сотрудникам и ученикам запрещено вводить конфиденциальные или персональные данные в неутвержденные ИИ-инструменты, то есть такие, по которым нет одобренного договора о защите данных. От поставщиков требуется раскрывать, как используются персональные данные. Учитель заранее объявляет, разрешено ли ИИ в конкретном задании, а использование ИИ раскрывается и оформляется ссылкой. Технологии, которые заявляют, что определяют текст ИИ, учителя не применяют из-за сомнительной точности; отдельно названа опасность ложных обвинений в плагиате для учеников, изучающих язык. ИИ не используется для наблюдения за классами, и оценку ставит учитель, а не ИИ. Руководство пересматривается не реже раза в год.
Полезно директору, школа которого уже работает на Google Workspace. Заявленные гарантии по данным сформулированы для входа через аккаунт образовательной организации, а про личные аккаунты учителей документ ничего не говорит. Это подсказывает конструкцию белого списка: разрешать применение ИИ через служебные аккаунты школы, где администратор управляет доступом, и оставить вне списка личные аккаунты. Оговорка обязательная: это заявления поставщика, они называют американские и европейские нормы, а вопрос о трансграничной передаче данных по казахстанскому закону остается отдельным и решается вместе с юристом. Заявления поставщика стоит запросить в виде документа с условиями обработки данных и приложить к приказу.
Компания описывает, как применяет свои принципы ответственного ИИ к образовательным продуктам, и приводит девять вопросов, которые задает себе при разработке: подходит ли инструмент для образования, понятно ли педагогам и ученикам, зачем он нужен и как начать, включен ли педагог в работу ученика, дает ли руководителю достаточно инструментов управления и видимость происходящего, соответствует ли инструмент требованиям, которым подчиняется учебное заведение.
Для темы о данных важны заявления о защите. Компания утверждает, что при работе с Gemini через аккаунт Google Workspace for Education чаты не просматриваются людьми и не используются для улучшения моделей, что администратор управляет доступом к Gemini в консоли, что для несовершеннолетних действуют отдельные ограничения содержимого и обучающие материалы, а основные инструменты соответствуют GDPR, FERPA и COPPA. О казахстанском законодательстве в документе речи нет.
Полезно директору, который хочет увидеть, как государственный орган формулирует то же самое, что мы вывели из казахстанских актов, но с готовыми практическими деталями. Три детали стоит перенести напрямую. Первая: по умолчанию личные данные в генеративный ИИ не вводятся, а не вводятся только определенным образом - это более осторожная позиция, чем в правилах Академии, и ее стоит рассмотреть для приказа. Вторая: разрешение на использование работы ученика для обучения модели дает сам ученик или его законный представитель, а не школа в общем согласии на обработку данных - это отдельное разрешение. Третья: фильтрация, мониторинг и кибербезопасность - это отдельные технические стандарты, которые касаются и ИИ-сервисов, и приказ можно связать с ними явной ссылкой, а не сочинять заново.
Руководство прямо признает: доказательств влияния ИИ на обучение и на безопасность детей пока немного, и министерство собирает эту базу вместе со школами. Оно перечисляет типичные риски генеративного ИИ - неточность, необъективность, взятие вне контекста, использование чужой интеллектуальной собственности без разрешения, устаревание, низкое качество, - и объясняет их одной причиной: модель отвечает по своему обучающему набору данных, который может не соответствовать конкретной программе. Отдельно оговорено: больше пользы и меньше риска там, где ИИ помогает учителю, чем там, где с ним напрямую работает ученик.
Раздел о защите данных дает практическое правило: личные данные лучше не вводить в генеративный ИИ вообще, а если это строго необходимо, школа должна обеспечить защиту данных и соответствие законодательству и своей политике конфиденциальности. Отдельно требуется прозрачность при автоматизированном принятии решений и профилировании, включая собственные ИИ-инструменты школы, и получение согласия семьи.
Раздел об интеллектуальной собственности требует не использовать работы учеников для дообучения моделей без разрешения самого ученика или его законного представителя, если ученик несовершеннолетний. Экзаменационный раздел ссылается на общий орган по квалификациям (Joint Council for Qualifications), который выпустил отдельное руководство о недобросовестном использовании ИИ на экзаменах, включая инструменты обнаружения. Второй документ добавляет практическую часть: к 2030 году каждая школа должна соответствовать шести базовым стандартам цифровой инфраструктуры, среди них фильтрация и мониторинг и кибербезопасность, и оба стандарта прямо распространены на использование ИИ.
Полезно директору как проверочный список для собственного приказа: пройтись по всем 25 положениям и увидеть, какие из них уже покрыты правилами Академии, а какие пропущены. Из прочитанного явно не покрыто у нас: срок хранения данных, переданных в ИИ-сервис (правила Академии его не называют), и заранее объявленный порядок, что именно собирается и передается - обычно это узнают постфактум. Стоит взять формулировку «без лишнего сбора, с ограниченным сроком хранения, без дальнейшего распространения и без продажи» почти дословно: она конкретнее, чем общий запрет на передачу персональных данных из казахстанского закона, и ее проще проверить у поставщика ИИ-сервиса.
Рамка состоит из шести принципов и 25 конкретных положений под ними: обучение и преподавание, благополучие человека и общества, прозрачность, справедливость, подотчетность и приватность-безопасность-защищенность. Она прямо не покрывает предиктивный ИИ, только генеративный, и адресована школьным руководителям, учителям, персоналу, родителям и разработчикам политик, а не только директорам.
Принцип приватности и безопасности расшифрован в пяти положениях. Данные учеников используются с уважением к правам на приватность, без лишнего сбора, с ограниченным сроком хранения, без дальнейшего распространения и без продажи. Школьное сообщество заранее информируется, какие данные собираются, как используются и передаются, и согласие запрашивается там, где оно нужно. Ученики, учителя и персонал внимательны при вводе информации, которая может скомпрометировать чью-то приватность. Обеспечивается устойчивая киберзащита инфраструктуры и самих ИИ-инструментов. Отдельно назван вопрос авторского права инструментов.
Министры образования отдельно выделили защиту приватности учеников как ключевую задачу и выделили 1 млн долларов агентству Education Services Australia на обновление принципов приватности и безопасности для использования генеративного ИИ в школах.
Руководство ЮНЕСКО о возрастных ограничениях и защите данных, опрос RAND о школьных политиках, работа о детекторах ИИ-текста.
Полезно директору, который хочет понять, откуда в правилах берутся цифры. Порог в 13 лет в правилах Академии совпадает с порогом из условий использования популярного сервиса. По ЮНЕСКО, такие пороги восходят к американскому закону 1998 года, и педагогикой они не обоснованы. Практический вывод: школа вправе выбрать свой порог и записать его в приказ, а опираться при этом стоит на возраст и зрелость детей и на риски использования, условия чужого сервиса здесь плохой ориентир.
Документ исходит из того, что общедоступные инструменты генеративного ИИ выходят быстрее, чем страны успевают адаптировать регулирование. Отсутствие национальных норм, по мнению авторов, оставляет без защиты данные пользователей и делает образовательные организации неготовыми проверять такие инструменты. Руководство предлагает шаги для регулирующих органов, поставщиков инструментов, образовательных организаций и отдельных пользователей.
Отдельно обсуждается возраст. Авторы настоятельно рекомендуют возрастные ограничения для инструментов общего назначения, ссылаясь на права и благополучие детей. Они замечают, что условия использования ChatGPT на момент написания требовали возраста от 13 лет и разрешения родителя или опекуна до 18, и что такие пороги восходят к американскому закону о защите детей в сети 1998 года, принятому задолго до генеративного ИИ. Образовательным организациям предлагается ввести минимальный возраст самостоятельного использования и оценивать долгосрочное влияние ИИ на критическое мышление и творчество.
Полезно директору, который собирается ограничиться приказом. Данные RAND показывают: политика по ИИ без обучения сотрудников оценивается ими как бесполезная в 53 процентах случаев. Приказ и белый список нужны, но результат дадут только вместе с обучением, которое отвечает на вопрос учителя «что мне можно». Второе следствие касается списывания: пока нет общего представления, какое использование ИИ считается нарушением, половина детей живет в страхе несправедливого обвинения. Определение списывания с ИИ стоит записать в правила и объяснить до первого спорного случая. Оговорка: данные американские; проверить, насколько они верны для вашей школы, можно коротким опросом сотрудников из трех вопросов: что мне разрешено, к кому идти с сомнением и получал ли я обучение.
В 2025 году 54 процента школьников и 53 процента учителей английского, математики и естественных наук сообщили, что используют ИИ для школы; за год-два показатель вырос более чем на 15 пунктов. При этом только 35 процентов руководителей округов сказали, что обучают школьников работе с ИИ, и только 19 процентов школьников сообщили, что учителя дали им указания, как пользоваться ИИ в учебе. О школьной или окружной политике по применению ИИ сообщили 45 процентов директоров, а о политике по ИИ и академической честности - 34 процента учителей, причем большинство назвали такие политики ограниченными.
Главный вывод для практики: политика без обучения почти не работает. Среди учителей, получивших обучение, 37 процентов сочли политики своей школы полезными; среди тех, кто обучения не получал, так ответили 13 процентов, а 53 процента назвали политики бесполезными. Половина школьников боится, что их несправедливо обвинят в списывании с ИИ: понятных правил нет, а есть ли у учителей инструменты проверки, дети часто не знают. Родители не сходятся во мнении, какое использование ИИ считать списыванием.
Полезно директору школы, где дети учатся на неродном для них языке: в международных, билингвальных и трехъязычных школах это почти все. Результат исследования означает, что жалоба учителя «детектор показал, что работа написана ИИ» слабое основание для наказания, особенно для ученика, пишущего на втором языке. Это совпадает с п. 6.1-6.2 правил Академии: показания детектора рекомендательны, ученику положено собеседование или защита работы. Практический шаг: записать в приказе порядок разбора подозрения. Сначала разговор по содержанию работы, черновики и история правок, и только потом решение. Оговорка: исследование проведено на английском, проверок на русском и казахском в этой работе нет.
Авторы проверили семь широко использовавшихся детекторов текста, написанного ИИ, на 91 эссе TOEFL, написанном людьми, для которых английский неродной, и на 88 эссе американских восьмиклассников. Эссе восьмиклассников детекторы определяли почти безошибочно. Эссе TOEFL они в среднем в 61 проценте случаев принимали за написанные ИИ. Все семь детекторов единогласно приписали ИИ 18 из 91 эссе, а хотя бы один детектор пометил 89 из 91.
Объяснение авторов связано с тем, что детекторы опираются на предсказуемость текста: у людей с ограниченным словарем тексты предсказуемее и выглядят машинными. Когда ИИ просили упростить выбор слов в эссе американских школьников, доля ошибочных срабатываний вырастала в среднем с 5 до почти 57 процентов, а когда слова в эссе TOEFL усложняли, ошибок становилось меньше. Авторы предостерегают от использования таких детекторов в оценочных и образовательных ситуациях, особенно там, где они могут ошибочно наказать неродноязычных авторов.
Методика Академии по верификации.
Полезно заместителю директора по учебной работе, который отвечает за качество материалов, подготовленных с помощью ИИ. Трехуровневая схема проверки и журнал использования ИИ переносятся в школу без больших затрат: достаточно решить, кто проверяет материал и где фиксируется результат. Документ длинный, для первого знакомства хватит введения и третьего раздела.
Издание состоит из трех разделов: причины предвзятости и искажений в контенте, созданном ИИ, способы проверки такого контента для обучения и обеспечение когнитивной безопасности школьников. Исходная мысль в том, что модели строят ответы по статистическим закономерностям и не проверяют фактическую достоверность, а убедительная форма текста создает у ребенка ощущение достоверности даже при ошибке.
Для школы практичнее всего третий раздел. Он предлагает трехуровневую проверку: технический уровень (фильтры и фактчекинг), педагогический (учитель проверяет и адаптирует материал под цели урока и возраст) и административный (методисты и эксперты контролируют и документируют результаты проверки). Авторы советуют вести журналы использования ИИ и проверки, фиксируя ответственных и результат каждого уровня, а также учить школьников проверять сгенерированное по источникам.
Получать письма о новых подборках:
Новые подборки появляются по мере готовности. Я использую адрес только для писем об обновлениях.
Первый разговор бесплатный. Можно написать с простым вопросом.
EN: An English translation is planned for the future. You can use your browser built-in auto-translate.